Все
погибшие — живы

В семейных альбомах хранятся  фотографии

Все погибшие живы. Живы пока стоят обелиски, живы пока в семейных альбомах хранятся пожелтевшие фотографии и письма-треугольники, живы пока со слезами в голосе мы поём песни военных лет…

И слова эти Лариса Геворкян, внучка одной из четырёх сестёр, живших в большой и дружной семье Зайцевых
в селе Солдато-Александровском , произносит тоже со слезами на глазах… По фотографиям, рассказам бабушки
и её сестер, по письмам с фронта она знает, что были в этой семье пять братьев. Пять красавцев. Пять добрых молодцев… Алексей, Ефим, Александр, Иван, Василий… Все они — ушли на фронт. И все погибли в горниле войны…
И не только они. Война по этой семье прошла, как тяжелый танк по окопу… Те, которые пытались остановить его, погибли от о снарядов, пулеметов, гусениц. Кто сидел глубже -оказался придавленным обвалившейся землёй. Уцелели лишь женщины и дети, которых погибшие прикрыли своими телами… Иван сгорел в машине в деревне Слипчицы Житомирской области. В окопе под Таганрогом, где была огневая позиция Василия , разорвался тяжёлый артиллерийский снаряд … Александр, видимо, тоже сгорел — в танке — во время Курской дуги. Ефим
и Алексей вместе выходили из окружения в 1942 году, оба были ранены. Ефим, истекая кровью, выносил на себе смертельно раненного брата… Затем их везли на колхозной подводе в полевой госпиталь. Было это в Ростовской области.

— Держись брат, мы ещё с тобой поохотимся на зайцев, — подбадривал Ефим брата. Александр с трудом приподнял голову. Попытался улыбнуться, но боль ранения в груд и голову превратила улыбку
в страдальческую гримасу на всех Зайцевых было два ружья — у Леши и у отца. Чаще всего на охоту он ходил
с отцом. Но когда у отца возникала срочная работа на пасеке, он отдавал ружьё Ефиму.

— Ружьё моё заберешь, — едва различил слова брата Ефим. До рассвета Александр Романович не дожил. Похоронили его вблизи станицы Мануиловка… Сам Ефим Романович почти в бессознательном состоянии попал
в один из госпиталей города Ессентуки.

Было это в июле. Весточку о сыне и брате Зайцевы получили в начале августа. И сразу решили: надо ехать
к Ефиму. Колхоз «Красное знамя» выделил подводу с парой самых крепких лошадей. Родственники и соседи собрали продукты. Правление приняло решение отправить раненым бойцам флягу мёда.

— Вези, Роман Николаевич, на здоровье. Пусть Ефим Романович быстрее поправляется и пусть скорее затягиваются раны бойцов Красной армии и они снова берутся за оружие… А то … — пожилой председатель тезка и годок старшего Зайцева тревожно опустил руку. Договорить помешала «черная тарелка» репродуктор передавал сообщение Советского информбюро: после тяжелых и продолжительных боёв наши войска оставили Армавир…

Погрузив на подводу, Роман Николаевич и с женой Соломонидой Фроловной и одной из дочерей — Марией — рано утром отправился в путь. Сытые ухоженные кони бежали ходко… Но на душе было тревожно. Слышалась пушечная канонада. Повсюду шли колонны наших войск. В небе постоянно появлялись немецкие самолёты… Поехали станицу Лысогорскую, кони тяжело пошли в гору. Дорогу им преградили немецкие танки
и бронемашины.. . Кто-то из танкистов разглядел в подводе флягу с мёдом. Ствол танковой пушки шлагбаумом преградил дорогу. Роман Николаевич осадил коней. Немцы в лоснящихся куртках спрыгнули с брони и под одобрительный гогот проезжающих мимо в автомобилях солдат, выпотрошили кузов гужевого транспорта… Зайцевы повернули назад… Думы о судьбе Ефима не давали покоя. Вскоре слухи, которые приходили
из Ессентуков, стали подтверждать самые мрачные предчувствия… В первую очередь каратели нагрянули
в госпитали. Тяжёлых больных они выволокли к яме с негашёной известью, и начали сталкивать вниз . Затем подогнали машины с водой, опустили в ров шлангии открыли воду…

Немцы были уже и в селе… Но у Зайцевых ещё тлелась надежда, что Ефима успели эвакуировать. Поговаривали,
что некоторых нетранспортабельных тяжелораненых бойцов местные жители успели разобрать по домам. Потом оказалось, что это были лишь призрачные надежды — Ефима не успели…. Ни эвакуировать, ни перенести
в частный дом… От такой вести слегла Соломонида Фроловна — это была уже вторая смерть в семье.

Скоро оккупанты нагрянули к Роману Николаевичу… Они уже знали, что пасечник колхоза «Красное знамя»
не весь колхозный мёд отправил с эвакуированной техникой — припрятал до возвращения своих. Шепнули им,
что у Зайцевых — пятеро сыновей и все они — офицеры Красной Армии… Каратели с сельскими жителями
не церемонились. Вывесили указ о сдаче всех продуктов на пропитание «доблестной» армии Рейха. Утаил кусок сала, стакан молока — получай 25 плетей и штраф в 500 рублей . А если и повторно не сдал молоко — расстрел…
А тут -фляга мёда! Оккупанты обшарили весь дом, сад, огород, — не нашли.. Мысли, что поганые немцы будут есть советский мёд ложками, а потом — убивать детей, стариков, женщин выворачивали наружу всё нутро… Нет, он, старый солдат — воевал и в Первую мировую, и в Гражданскую, не допустит, чтобы собранный во время цветения родных садов продукт питания будет поддерживать силы врага, с которым сражаются его доблестные сыны. Зайцев выдержал все пытки и унижения, но мёд оккупантам не отдал. Обозленные фашисты расстреляли пчеловода, а заодно и предателя, указавшего на пасечника. За то, что не узнал, где пчеловод запрятал краснознаменный мёд…

Дочери Романа Николаевича — Анна, Мария, Екатерина, Люба — дочь Василия Романовича, Галина, и внучка Марии Романовны, Лариса, всю жизнь собирают материалы о своей большой семье. О чем думали отец и братья
в последние дни своей жизни? Кто погубил деда — Романа Николаевича Зайцева? Только что занявшие село оккупанты о колхозном пасечнике и мёде знать не могли. Значит, выдали свои… Да, все оставшиеся в живых Зайцевы убеждены в том, что навел немцев на ценный продукт питания вполне реальный человек… Они даже называют его фамилию. Об этом её бабушке передали знакомые, которым Роман Николаевич успел передать прощальный привет из фашистских застенков… Внучке Романа Николаевича, Галине Васильевне Зайцевой об этом сказала её мать Степанида… А бабушка, после пяти похоронок на сыновей снести смерть муже не смогла — она ослепла и вскоре скончалась…

Роман Николаевич стал одним из 319 мирных жителей, которых расстреляли фашисты за полгода своего оккупационного правления в Солдато-Александровском районе… Большая часть жертв нового режима
по национальности была евреями. Или, как чаще говорили в те годы — эвакуированными из Ленинграда…

И это ещё одна, пожалуй, самая трагическая в истории села — столько жизней, оборванных почти в одночасье, здесь не теряли никогда…

Застигнутых карателями в селе евреев собрали в комендатуре, объявили, что отправляют к месту постоянной работы. усадили в машины и автобусы, и повезли… Вроде бы — на станцию… Но машины у железной дороги
не остановились — людей повезли дальше к лесу. Место у выкопанного самими жителями села противотанкового рва было оцеплено полицейскими и немецкими солдатами … Людей заставили раздеться и голыми выстроиться
на краю обрыва… Люди поняли, какое место «постоянного жительства» уготовлено им карателями… Раздались выстрелы, крики, стоны, истошные рыдания… Детей, чтобы не тратить на них патроны, подводили к ведру
с оранжевой мастикой. В ведре торчала палка, на которую было намотано детское платьице в цветочках. Этой палкой они мешали «повидло», а затем мазали им губы ребенка… Дети сразу темнели в лице, и корчась от боли, глазами, полными ужаса, искали свои родителей. Те голые, и тоже беззащитные, ещё стояли на краю рва. Слабеющими руками люди пытались защитится от грязных немецких прикладов, которыми фашисты подталкивали их к обрыву. О обессиленные они , падали, пытаясь ухватиться о голенища кованных сапог… Немцы ругались. Дети кричали. Взрослые посылали проклятия. Девушка лет шестнадцати, с пылающим от гнева лицом, выкрикивала: «Палачи!. Вы дорого заплатите за наши жизни! Красная армия за нас отомстит!» В неё выстрелил
в упор рябой немец, похожий на мясника…

В это время два шустрых мальчугана лет по двенадцати, Валёк и Сашка, привлечённые выстрелами, ползли
по хлопковому полю по направлению к лесу… Уже созревшие коробочки хлопка сбитые руками и ногами ползущих, роняли тугие белые волокнистые комочки. Они прилипали е рубашке, брюкам, а фуражки вообще превратились в белые шапки…Сарафанное радио уже разнесло, что немцы, прежде чем отравить эвакуированных к месту постоянной работы, освободили евреев от лишней одежды…

Мальчишки передвигались, не поднимая головы. Вперед их толкало любопытство, победившее страх. Они уже забыли про шмотки. Все их мысли были как изрешеченная мишень в тире: они стреляют по людям? По нашим односельчанам?! Или убивают только приезжих? За то, что они не встретили немцев с хлебом солью и в первые
дни оккупации были невесёлыми?! Вдруг темное пятно выросло перед глазами Валентина. Не успел он поднять голову и сообразить, что это немецкий сапог, как почувствовал, что сильная рука оторвала его от хлопкового поля и подняла над белыми коробочками… Рыжеволосый небритый немец в пилотке угрюмо рассмеялся, крикнул что-то на своём языке стоящему неподалеку охраннику… Валёк болтал в воздухе руками и ногами и умолял опустить его на землю… Лишь одно слово он понял — «Юда…» И от того, как произнес его в гортанной очереди других немецких слов держащий его на вытянутой руке немец, мальчик почувствовал холодок на спине. Если б Валентин успел в школе хоть немного поизучать немецкий язык, до него дошёл бы смысл разговора немцев
из оцепления. Перекликаясь с соседями по цепи, этот рыжий немец с нескрываемым удовольствием объявлял — теперь-то он заслужит благодарность командира, за то, что поймал хотя и маленького, но очень любопытного еврея… За ним не надо посылать полицейских, не нужно его вести в рай обетованный на машине — сам приполз! Ват он сейчас его угостит «повидлом» и …лети, киндер, на все четыре стороны! Между тем выстрелы прекратились, только отдельные стоны доносились откуда-то из-под земли…

Детям на глазах родителей смазывали губы каким-то ядом, дети кричали, звали родителей на помощь
и, судорожно корчась, умирали на глазах матерей и отцов. Покончив с детьми, они хладнокровно выстраивали женщин, мужчин и старух и расстреливали их, а затем сбрасывали в ямы на трупы детей. Многие их них были живы. Они кричали, прижимали к себе труппы детей, стонали, но никто не просил пощады, а только посылали проклятия палачам. Фридман Мира, девушка 16-17 лет, крикнула: «Вы, палачи, нас убиваете, но вы за нас своей кровью ответите!»

Когда палачи засыпали яму с замученными телами, там ещё многие были живые и, казалось, что земля живая — вздыхает, стонет и плачет.

Валька отчаянно вырывался, на немец, словно это был не мальчишка, а курица, подтащил его к ведру
с «повидлом». Но тут рядом оказался полицай — их сосед через два дома. Скороговоркой на ломанном русско-немецком языке он пытался остановить немецкого солдата…

— Это нихт юда. Это руссиш киндер. Это майна сосед. Нихт шиссен, гер комендант., Он дас руссиш! Его мамка послала на фелд за хлопком…

Раздосадованный немец, наконец, поставил мальчика на землю и огромными ладонями стиснул его голову,
а потом, стал её сдавливать, словно игрок мяч… Что-то удивленно каркнул в сторону другого охранника и вдруг влепил Вальке увесистую оплеуху…

— Вег, кляйн ман, – крикнул угрожающе и чтобы до незадачливого хлопкороба быстрее дошло — ногой добавил.
От пинка едва не упав, мальчик помчался прочь… Неожиданное заступничество полицая и это отчаянное ускорение спасло Вальке Пронько жизнь… Он многое испытает в жизни, но, к счастью, такого страха больше никогда не переживёт… И на то хлопковое поле он больше и ногой «не ступнёт»… Да и его односельчане долго будут стороной обходит. солдатчанский «Бабий яр»… Да и попроси сегодня, где это печальное место, редкий житель укажет… Даже сам Валентин Павлович Пронько, которому уже давно за 80, на местности растерялся. Привезли его к железнодорожному полотну на машине съёмочной группы «Яхад -Ин Укум». Возглавляет её и одноименную ассоциацию католический священник из Франции Патрик Дебуа. Спустя шестьдесят лет после победы над Гитлеровской Германией внук узника фашистского концлагеря в Раве-Русской (сейчас это Украина) начал собирать неоспоримые материальные доказательства преступления нацистов. Католический пастор спешит — время скоротечно. Люди, пережившие ужасы войны уходят. И мы должны успеть собрать доказательства преступлений, которые могут повлиять на дальнейший ход истории. Во всяком случае, поставив цель задокументировать места массовых убийств мирных граждан на территории России и Восточной Европы, они к осени 2015 года разыскали более 4100 свидетелей . В том числе в селе Солдато-Александровском они нашли несколько таких человек… На камеру они записывают только тех, кто чудом уцелел в «Холокосте от пуль» или увидел расправу своими глазами. Хлопкового поля давно нет, на нём сейчас сеют только зерновые культуры. Ров давно засыпан. на его месте появился ирригационный канал и лесополоса. Но на ее опушке лет тридцать назад появилась могильная плита с деревянной пирамидкой. Жестянка с надписью уже настолько проржавела, что поминальную надпись можно только угадать лишь по смыслу… Зато остался в архивах акт от 10 августа 1943 года. Знакомство с ним — занятие не для слабонервных. От его строк и спустя 72 года стынет в жилах кровь. Привожу текст в том виде, в каком он был в 1943…

Акт 10 августа 1943 г.

На основании поданного заявления от гр-н Солдатско-Александровского района Ставропольского края,
мы, комиссия в составе прокурора Солдатско-Александровского района Галактионова, зав. райздравотделом Пронина, сан. инспектор Абрамова, секретарь РК ВЛКСМ Литовченко, пред.с/совета Максименко и жена военнослужащего Бусловская, составили настоящий акт о проведённых злодеяниях немецко-фашистских извергов в период оккупации Солдатско-Александровского района Ставропольского края.

За период с 21 августа 1942 г. по 10 января 1943 года разбойничья фашистская армия систематически проводила зверские издевательства над мирным населением Солдатско-Александровского района.

С первых дней оккупации немецкое командование издало приказы, в которых требовали от населен7ия сдачи властям всех жиров, молока и других продуктов, после чего начались сплошные обходы дворов и там, где было обнаружено хотя бы несколько грамм жиров и других продуктов, налагались штрафы в сумме 500 рублей
и больше , или 25 розг. В селе Горькая Балка 6 колхозниц были оштрафованы по 500 руб. за то, что у них нашли
по стакану молока, в то время как коровы не доились; в том числе колхозница колхоза им. Сталина Ракитина Дарья. Колхозники, которые пытались опротестовать мародёрство, немедленно расстреливались.

Колхозник колхоза «Красное знамя» Зайцев Роман Николаевич, 63 лет, отказался сдать немецкому коменданту колхозный мёд, был немедленно немцами расстрелян…»

В Солдатско-Александровском районе немцы расстреляли 319 человек мирных жителей.
В с. Солдатско-Александровском было расстреляно 270 чел, большая часть которых по национальности евреи.

С занятием села немцы провели регистрацию всех евреев, проживающих на территории
Солдатско-Александровского района, потом группами собирали их у здания немецкой комендатуры под видом отправки на постоянные работы. В сентябре м-це предателем Родины начальником полиции Самариным Тимофеем по приказу гестапо были вызваны намеченные жертвы в комендатуру по ул. им. Сталина, 28, и под видом на работу им было предложено взять с собой все ценные вещи, но не свыше 32 кг. на человека. Граждане явились во двор коменданту и им было предложено вещи сложить отдельно, а самим стать в шеренгу попарно, после чего подходили машины, куда вталкивались люди и вывозились за село к противотанковым рвам за железнодор. полотном ст. КУМА.

Детям на глазах родителей смазывали губы каким-то ядом, дети кричали, звали родителей на помощь и, судорожно корчась, умирали на глазах матерей и отцов. Покончив с детьми, они хладнокровно выстраивали женщин, мужчин и старух и расстреливали их, а затем сбрасывали в ямы на трупы детей. Многие их них были живы. Они кричали, прижимали к себе труппы детей, стонали, но никто не просил пощады, а только посылали проклятия палачам. Фридман Мира, девушка 16-17 лет, крикнула: «Вы, палачи, нас убиваете, но вы за нас своей кровью ответите!»

Когда палачи засыпали яму с замученными телами, там ещё многие были живые и, казалось, что земля живая — вздыхает, стонет и плачет. Так были замучены семья Голь Абрам и его жена Кац Лидия, Марик, сын, Бельская, дочь. Семья Фридман, его жена , старики отец, мать и дочьМира. Семья Мозес : Михаил и его жена Мозес Циля, мать, сестра Мозэс, Фрида; семья Ровалик Ревеки Симховны (учительница), её сын 3-х лет Всеволод, Бухарцев Лев Львович, мать её, Ревзина Тамара, сестра Ревзина, брат Фани и её двое детей, Михаил и Илья; Каменецкая
и её сын; Коган Зоя и другие, фамилии которых не удалось установить. Как выше поименованным гражданам устраивались пытки , свидетельствуют найденные вблизи места расстрела на дереве вырванные вместе
с головной кожей женские волосы…»

Этот документ в интернете отыскал Александр Фридельевич Рапопорт, проживающий в селе с 2009 года. Сюда
он с женой Софьей Николаевной переехал из Израиля. А тропинку к земле обетованной проложили дочери, Марина и Ольга — в конце 90-х детям евреев открыли зелёную израильскую улицу. С женой
Софьей Николаевной и дочерьми прожили за границей шесть лет. Там дочери поступили в вузы, стали изучать иврит и строить свои семьи. Александр и Соня после первых лет жизни поняли, что адаптироваться к жизни
в гостеприимной, но всё-таки чужой стране они не смогут. Вспомнили, что в ставропольском селе у них есть друзья детства и молодости. Уголок, куда однажды они приезжали в гости, показался им симпатичней лазурного морского берега. О возвращении в Одессу, на родину мужа, в другое недружественное родной стране государство не могло быть и речи…А села в Кировской области, где родилась Соня, уже исчезло
с административной карты региона. В селе они купили домик, своими руками отремонтировали его — благо,
что за плечами немолодой четы огромный опыт ударной комсомольской стройки. Александр в составе самой знаменитой бригады БАМа — Александра Бондаря — прошел трассу от первых просек до последнего, золотого звена БАМа на далёком разъезде Балбухта. Его судьба самое решительное опровержение короткого анекдота советского периода «Еврей на БАМе». Кроме производственной работы Сашка стал одним из самых заметных участников легендарного народного театра «Молодая гвардия». Его семья, как и многие другие образовавшиеся семьи, претерпела всесоюзное унижение в виде общественного порицания за участие в сооружении дороги
в НИКУДА… Впрочем, это тема другого разговора… Но еще один факт из жизни моего друга, имеющий отношение к нынешней истории, я все-таки привести должен… Всю страну, прежде называющеюся СССР потрясли кадры горящего дома профсоюзов в Одессе.

Он подавлено спросил: «Видел что твориться в Одессе?» И помолчав после моего ответа, сказал: » А ведь в этом здании — бывшем обкоме комсомола — мне вручали комсомольскую путёвку на ударную стройку… И кто они после всего этого?» Прошлым летом мы отыскали скромный обелиск на месте солдатчанского «Бабьего яра».
С женой и Володей и Натальей Снеговыми -другой бамовской семьей с похожей историей — расчистили от листвы, травы и лесного мусора пространство у обелиска… Мне сказал… Это место надо реанимировать на памятной карте окрестностей. Восстановить табличку, и установить баннер… с этим актом… Сможешь восстановить текст, чтобы он читался

Потому что, как, может быть, никто другой, понял, к чему приводит забвение своей истории… Съездили в музей соседней Горькой Балки, услышали рассказ старожилов о горькобалковском холокосте — там годы войны фашисты уничтожили 48 эвакуированных из Ленинграда евреев… Он никого не укоряет, не призывает
к немедленным действиям… Сам пытается сделать эскиз нового обелиска. Разыскивает людей, которые спасли его соплеменников. Посылает информацию в различные еврейские организации о состоянии скромного обелиска на месте расправы с мирными жителями нашего села. И попутно ищет информацию в интернете — открывает сайты, где эта тема находит отражение…. Французский пастор уже обнародовал документальные записи, сделанные в Солдато-Александровском. Дочь Рапопортов, Марина, перевела с французского текст.
И мы узнали, что международная общественность обеспокоена отсутствием к этому печальному месту интереса местных жителей и собирается установить в селе Солдато-Александровском памятный знак…. Эта информация скорее огорчила моего другая, чем обрадовала. Дело в том, что из переписки с архивами он узнал,
что в Ставрополе краевые архивариусы этой темой не владеют. На его повторное обращение акт
от 19 августа 1943 года всё же прислали — в рукописной копии. Но даже в ней имя предателя-полицая вымарано, а подробности расстрела, имена замученных вовсе опушены…. Впрочем, факт существования акта все же официально подтверждён — это уже хорошо… В пенсионере Александре Рапопорте ещё бродит закваска БАМа, «Молодой гвардии». Именно поэтому в одном из баннеров Бессмертного полка, в изготовлении которого принимают участие все бамовские семьи, появляется акт о трагедии 1942 года… В этом явлении есть и отблески пожара в Одесском Доме профсоюзов, сокровенность утверждения внучки погибших мужчин Зайцевых — Ларисы Геворкян… Есть и собственная обеспокоенность за живущих на белом свете внуков. Но о жертвах холокоста мало только помнить. Свои мысли о войне надо обращать в катализаторы, посредством которых будут появляться новые сайты, фильмы, книги, обелиски и другие памятные явления будущего. Беспамятство порождает совсем другие процессы… И отсутствие в сознании людей на его родине, на Украине, в Одессе, добропямятства не дают ему покоя… И наоборот — факты, о которых говорил еще Гоголь — добрый поступок окрыляет душу — заставляет его задумываться об истории села, и судьбах отдельных семей односельчан…
И действительно, рассказ пожилой женщины — Нины Яколевны Гонновой заставляет проникнуться каким-то особенным чувством.

В начале войны ей было 12 лет. И о том, что произошло в оккупационные полгода в доме Гонновых, она узнает спустя годы… Но зато хорошо запомнила, как жили эвакуированные. Нашивки на их пиджаках, платьях Нина тоже хорошо помнит. Каждый день эти люди ходили в комендатуру отмечаться. Помнит, как всполошились немцы, когда две семьи не явились на перекличку. Несчастных настигли в поле за хутором Колесников и прямо на месте расстреляли… Потом расстреляют и тех, кто в комендатуру являлся пунктуально и никаких попыток спастись бегством не предпринимал. В комендатуре евреев обнадёжили: всех евреев отправят в новое место, где они
и получат и жильё, и постоянную работу… Люди ждали команды с нетерпением, хотели, чтобы это произошло
до наступления холодов… Действие действительно произошло до наступления холодов — несчастные переехали
на вечные квартиры. О событии в противотанковом рву за железной дорогой знали все солдатчане. Но вслух об этом никто не говорил — только шёпотом и самым близким людям. Но однажды соседка Гонновых, …, сообщила,
что видела в лесу девочку — она собирала лесные ягоды. Через день-другой соседка, собирая дрова для печки, снова её заметила… Степанида Григорьевна ?? решила разыскать лесную обитательницу и ранним ноябрьским утром пошла в лес собирать хворост. О том, что задумала смертельно опасное мероприятие женщина старалась не думать… Дело в том, что в доме Гонновых жил немецкий офицер. Именно потому семья с матерью и четырьмя детьми переселилась в летнюю кухню, в которой зимой до войны пустовала. Но теперь именно этот сарай стал им домом, поскольку в дом мать имела право заходить только на полчаса — чтобы произвести уборку. В сарай немцы, даже те, которые проводили облавы, почти не заглядывали — знали, что все продукты прямым ходом идут на стол офицеров минуя карательных посредников… На этом и строился замысел Степаниды Григорьевны… Спустя часа два блуждания по лесу, она заметила небольшой завыл под обрывом. Она уже прошла мимо,
но что-то у развилистого дерева заставило ее оглянуться. Она повернулась, и заметила какое-то шевеление
за сваленным корневищем. Подошла ещё ближе — в неё сквозь сухие ветки и коренья напряженно смотрела черные глазища худенькой девочки… Она — мелькнуло в голове — именно об этой обитательнице леса говорила соседка. Привели её в дом — выбрали время , когда немца не было. На самом деле ёй уже было 17 лети она училась на первом курсе мединститута. Звали её Хава, но Степанида Григорьевна сразу перекрестила девушку.

– Познакомились с Хавой? А теперь забудьте это имя и знакомьтесь с …Таней. Она ваша двоюродная сестра
из Киева. И о ней — никому. Ни друзьям-подружкам, ни соседке. Смотрите, если один проговорится на улице — распрощаемся с жизнью все.

Обмывая девушку, Гонновы условились — во дворе Таня может появляться только ночью, когда немцы спят.
И обязательно после глубокой разведки. Так что Клара и Люба стали адъютантами «её превосходительства».
Так иногда высказывалась Клара… Спала девушка на печке. Если кто появлялся в доме, сестры занимали» боевую» позицию — на переднем краю печки. Пространство у стены закрывали занавескою… Предосторожность не была лишней. Они знали, что знакомые едва не поплатились жизнью, за то, что у них жила женщина — еврейка. Но за два дня до прихода оккупантов женщина собрала вещи и ушла. Вероятно, на восток — подальше
от войны. Но к знакомым на второй же день вломились оккупанты. Никого не нашли. Хозяевам пригрозили: если узнают, что они прячут эвакуированную, расстреляют всю семью…

— Откуда узнали, что у нас жила еврейка? Свои же донесли. В то время всплыли все недовольные, завистливые, неблагодарные… — говорит Нина Яковлевна. Это в их доме едва не случилась трагедия. А о еврейской Хава, точнее — Тане, она узнала уже после того, как вышла замуж за сына Степаниды Григорьевны и Григория Зиновьевича… За Сашку, который знал, что у них на печке живет еврейская девушка… После оккупации соседи Гонновых ахали — вот это новость — рядом спасается еврейская девушка, а они ни сном не духом не ведали…

Немцев прогнали в начале январе 1943 года . В конце месяца наши войска прорвали блокаду Ленинграда. Таня засобиралась домой. И как только ещё через месяц, освободили Ростов, уехала… Она восстановила документы.
В них сменила имя, данное ей при рождении. И диплом врача получила Татьяна ….. И день освобождения села Солдато-Александровского отмечала как день рождения… От неё приходили благодарные письма; звала своих спасителей в Ленинград погостить. До конца своей жизни помнила брезент грузовой машины, который ей удалось приоткрыть, когда её везли на железнодорожную станцию. Пещеру над Кумой , где она скрывалась несколько дней. И выстрелы немецких винтовок, которые раздавались со стороны станции…

Дочь Клары, Лена, поехав с классом на экскурсию, зашла по адресу на конверте. Хозяйка выходила из дому
с чемоданом — она уезжала в командировку. И расплакалась от досады — поездку никак не могла отменить.
Ей нужно было три дня, которые она просила Лену прожить в её квартире — давала ключи и гидов по городу.
Лена до сих пор жалеет, что не осталась — не могла отрываться от школьной группы… А в 2013 году
по зеленокумскому адресу Клары Григорьевны пришла медаль ассоциации «Праведники мира». Ею награждают людей, которые во время войны спасали евреев. Но награда не нашла героя — за два дня до этого Гонновы похоронили последнюю — младшую- из сестёр Гонновых…

( продолжение следует)

Были в этой семье пять братьев

Домашняя > Помним, гордимся > Все погибшие — живы

u Уборка урожая 2017

u Цыгане 2017

u Елена Пузырева 2017

u Протокол 2017

u Имена 2017

u Сельские игры 2018

u 1 сентября 2018

u Юбилей села

о Солдатке и солдатчанах