75 лет Победы. 3 часть

7

8

9

Стена нашего Дома.  Это раздумья о нас с вами, о времени, о малой нашей Родине и о большом Отечестве.

7

На ней — портрет одного из настоятелей храма Александра Невского — отца Василия Афонина. Когда я вернулся в родное село, отец Василий Афонин был уже благочинным православных церквей Карачаево-Черкессии. О этом рассказала бывший ктитор храма Татьяна Иванова. Священник тоже интересовался селом, в котором ему пришлось служить в первые послевоенные годы. С ним я встретился в году 1998. В Карачаево-Черкесию я ехал с трепетом и затаёнными ожиданиями. Ещё бы: скоро увижу священника, который меня крестил во второй послевоенный год! Конечно, само событие я не запомнил, но даже рассказы о нём рождали во мне прилив какой-то затаённой радости. Отец Василий встретил меня в церковной ограде. Белая как снег борода, добрый взгляд. Мы ходили вокруг храма, и я слушал своего крестителя! Как во время переправы через реку перевернуло взрывом лодку с бойцами. Как младший лейтенант совсем выбился из сил и мысленно взмолился: «Помоги, Господи!» И течение вынесло на выбившего из сил бойца срезанное снарядом бревно с торчащей над водой зелёной веткой. Сколько слышал о разных переправах через реки Европы, но слышать Афонина без изумления было невозможно. После переправы младший лейтенант Афонин дал обет: если выживет в этой страшной войне — жизнь свою посвятит служению Богу. Отец Василий подарил мне книгу, которую написал после паломничества по святым местам — «Велия радость». И еще сборник своих стихов с размышлениями о войне, в которой участвовал как офицер-артиллерист. Несколько строк я поместил рядом с портретом Афонина на отдельном маленьком баннере. Они, как молитва паломника: «Не забыть мне те злодейства, что творились на войне. Потому хочу так мира. Мира. Мира на земле».

Всё это — портрет, информация о Василии Ивановиче, строки из стихотворения на фоне утреннего храма — и есть, по мнению Александра Стефановича Архипова — иконка.

У Володи Камышникова своё видение. «Что вставляем в эту форточку?» «В какую …форточку?!» — изумляется Саша Рапопорт. И мне интересно — моя «открытка» не приживается. Но почему — «форточка»? «Потому что информация, которая здесь, и есть «форточка» — в неё свежий воздух поступает. « Может, так оно и есть. Пусть будет форточка, из которой в наши будни лбётся поток свежего воздуха. Надо сказать, что сам баннер — это медаль, у которой две стороны. Вторая, оборотная сторона, замысливалась, как матерчатое полотно, не просвечивающее солнечные лучи. Но потом эти функции расширились. Скажем, на обратной стороне СП с портретом Дмитрия Дмитриевича Шокорева — пейзажи в «музейных рамках» — река Кума, которую он форсировал в 1943 году, как препятствие на оборонительной линии «Потсдам». Или поля спелой пшеницы. И ещё — фотографии идущих с портретами своих прадедов школьников. За их жизни и родную землю поля отдали жизни тысячи солдат.

Но всё, последний баннер закреплен. Митинг завершается концертом военного оркестра и его солистов. Девочка, стоящая на тротуаре у Стены Памяти, подпевает солистке. Она еще не школьница — с белым бантом в косичках — только осенью пойдет в первый класс. Но уже знает слова военной песни: «…раскудрявый, клён зелёный, лист резной, здравствуй парень, мой хорошей, мой родной». Девочка старается. Я поддерживаю юную певунью. И ей, вижу, не только песня, но и наш дуэт нравится. Мы тоже с ней повстречались у Стены Памяти. И мне хорошо от того, что она знает нашу песню. И она довольна — в медных звуках военного оркестра прорезался и её голосок! Её глаза полны счастьем — этот день врезается в её память надолго. Хорошо, всё-таки, что мы затеяли эту работу. Когда я говорил об этом, ведущая мероприятия Елена Масловская едва заметно тронула меня за рукав: не будем затягивать митинг. Надо отпускать на занятия детей, оркестр, пора и улицу освобождать для движения транспорта. А я ведь еще не всё сказал! Об отце и братьях Зайцевых надо вспомнить. Да, я вспоминаю о них на каждом празднике, но каждый год становится известной новая информация — хоть штрихом, и надо оттенить и её. Коллективный портрет мужчин семьи Зайцевых на пятнадцатом баннере! Для Василия Романовича Зайцева бой под Таганрогом стал последним. Не вернулись домой и остальные четверо братьев. Село, в котором оставались женщины, дети, старики, немцы заняли, когда они сражались на фронте. И кто-то из односельчан указал на Романа Николаевича Зайцева: вот кто не сдаёт новым властям колхозный мёд. И это в тот момент, когда не каждой калитке были расклеены листовки: что и куда нести на пропитание солдат Великого Рейха! За саботаж и укрытие стакана молока — 25 плетей. За неповиновение властям — расстрел на месте. Снабжать армию врага продуктами в тот-то момент, когда страна ведет с оккупантами ожесточенные бои?! А немецкие солдаты, отведав сладкого медку с пасеки Зайцева, начнут убивать его сыновей — Василия, Алексея, Александра, Ивана, Ефима?! Сдать мёд — это значит выстрелить им в спину! Роман Николаевич предпочёл умереть.

Вглядитесь — здесь они все, во главе с отцом своим, ещё молодым, в последний момент найдена фотография Романа Николаевича Зайцева в форме солдата первой мировой войны!

Портреты девочек, появившиеся на Стене Памяти и так возмутившие односельчанку — это то, чем мы сейчас дышим. Ведь они, наши дети — это связующее звено настоящего с будущем. И это ещё один способ продемонстрировать, какой прекрасный мир детства нас окружает. И фотографирование детей — очень увлекательное занятие. В каждом портрете — загадка, которую мы, взрослые, будем разгадывать годы. И потом, повзрослевшие дети, будут рассматривать свои изображения, отыскивая знаки пережитых лет. В том числе и этот: что чувствуют мальчики и девочки, когда несут портреты бойцов Бессмертного полка?

Мне кажется, в тот момент, когда дети поднимают над головой портреты свои прадедов, и происходит погружение подрастающего поколения в подвиг народа. «Спасибо деду за Победу!» — фраза, появившаяся на газетной полосе, мгновенно стала крылатой. Её, как и песню «День Победы», подхватили во всей стране. Именно эти слова были впечатаны в шестнадцатую открытку, которая на правом крыле Стены Памяти. Почему же рассерженная бабушка не заметила, что портреты её внучек именно над «Спасибо»? Он что — против такого выражения такого отношения к Памяти?! Хорошо, портреты её внучек из ряда благодарных потомков мы уберём. То есть — просто признаемся, что за Победу не все односельчане благодарны старшему поколению. Мы-то надеялись, наши земляки, родившиеся после войны, рассмотрят портреты своих предков до последней буковки на полотне. Ан, нет. Некоторые не только проходят — проезжают мимо, даже не притормаживают. И материалы об освобождении села не читают — им дела до нашей Стены Памяти нет. А некоторые эту работу не принимают категорически: здесь этим портретам не место.

Мысли перекидываются на Украину, перебираются в Прибалтику, добираются до Польши — там с подобных оценок и началось разрушение памятников советским солдатам. А вот теперь ужалили и мою Россию. На Кавказе. В географической точке, которая в 1943 году на картах Вермахта обозначалась как оборонительная линия «Потсдам», которая в период оккупация была построена с учётом рельефа местности и водных преград — по рекам Кума, Подкумок, Золка.. Истеричный фюрер приказывал своим солдатам именно здесь остановить начавшееся от Сталинграда и Моздока наступление Красной армии. Но в начале 1943 года натиску Красной армии фашистские войска уже ничего не могли противопоставить. Моё село было полностью очищено от врага 10 января 1943 года. На Стене Памяти — портреты погибших в этих боях летчика Малышенко, сапёра Попова, пехотинца Мадолиева.

В 2018 году в Стену Памяти добавилась фотография ещё одного освободителя — Александра Вагина, командира экипажа 225 танкового полка, раненного при первой атаке на село. И пока шли бои за село, он четыре дня лежал в беспамятстве в одной из хатёнок. Затем госпиталь. Прошёл всю войну, награжден многими орденами и медалями, но главной наградой считает орден за бой на окраине села Солдато-Адександровское. О танкисте Вагине я узнал несколько лет назад — его письмо в сельскую администрацию передала заведующая военно-учётным столом Любовь Петровна Красикова. В письме был указан телефон. Не рассчитывая на удачу — сколько лет прошло — позвонил. «Вагин слушает!» — послышался в трубке бодрый голос. «В бою за ваше село я едва не завершил свой жизненный путь. Мой танк подбит. А немцы, видно, решили взять экипаж в плен. Я отстреливался из пистолета до последнего патрона. Фашисты почти окружили танк. Я решил — живым не сдамся. Но механик-водитель отвел дуло пистолета от виска. И тут выручили кавалеристы — они начали атаку. Потом четыре дня я лежал без памяти в одном из домов на окраине села. Меня переправили в госпиталь 10 января — когда село было освобождено полностью. Но вторым своим днём рождения считаю день первой атаки, в которой я едва не погиб — 7 января».

Ему писали письма школьники, посвящали рисунки кадеты: «Я горжусь вашим подвигом и хочу быть похожим на Вас, « — пишет Федя Снегирёв. — Благодаря Вам мы живём, и я пишу это письмо.» Рисунок мальчика и отрывок из письма ветерану тоже использован в Стене Памяти.

В декабре 2017 года совет районных депутатом присвоил ветерану звание «Почётный гражданин района». Полковника в отставке не стало в марте 2018-ого. Но документ о звании почетного гражданина Советского района — об этом я уже писал — мы — В. Немов, В. Чурин, Ф. Пилюгин и группа поддержки — курсанты военного училища Воронежа, наши земляки Александр Коновалов и Алексей Труш — ему всё же вручили. Успели в последний день его жизни. «Он ждал этот день, — сказала нам по телефону его дочь Лариса. — Благодарю ожиданию дожил до 96 года».

Казалось бы, всё что задумано — и важно, и понятно. И откуда только взялась эта с виду интеллигентная женщина, с короткой стрижкой, в чёрном брючном костюме?! И вроде бы походя высказалась, но так сказала — всех нас пригвоздила к конструкциям, на которых мы начали монтировать баннеры Стены Памяти. И косичек, вроде, за спиной нет, ей давно за 50. Но, присмотревшись, косу — совсем иную косу — я вижу. И даже — слышу зловещие — «вжик, вжик». Не на лугу, на котором подросла сочная трава для коровок и овечек. В центре села, в самом большом зале села во время схода жителей: «Уберите .Аллею Славы». И даже — «Доску Почёта». Обескураживает и аргументация: под памятными полотнами мальчишки …ругаются матом. Кого-то не на шутку раздражают мосты и мостики между прошлым и будущим, которыми объединяют живших и живущих в моём Отечестве граждан. «вжик» — и тычком ножичка повреждены портреты Борщёва, Рожнова, Агаркова. Вжик — и нету глаз у бойца Бессмертного полка. И, похоже, некоторым односельчанам забава эта начинает нравится. И вот однажды весенним утром, когда работы по расширению Стены Памяти были в разгаре, зазвонил телефон: «Вы видели — вандалы вырвали часть Стены Памяти»?

8

Подлый удар пришёлся по портрету Дмитрия Агаркова… Молодой лейтенанта, встретив врага лицом к лицу. А погиб в мае 1942, защищая Крым. А в апреле 2019 его портрет оказался на пути вандалов. Земляки, ради которых он отдал свою жизнь, приблизились к Стене Памяти, играя ножичком. «Что вы делаете, остановись!» — кричали со Стены Памяти глаза бойцов Бессмертного полка. Но эти взгляды оказались бессильными —
удар ножом — портрет лейтенанта Агаркова располосован пополам. Увы, невероятный по духовному и физическому усилию подвиг молодого лейтенанта не помог Стене Памяти. Осклабясь в ехидном оскале, вандалы вырвали из полотна портрет лейтенанта, изорвали его и выбросили за забор. Там я и нашёл
эти клочки, когда мы снимали искореженный баннер для реставрации.

Мне (и не только мне) звонили друзья, знакомые и незнакомые люди. Возмущались и сочувствовали. И спрашивали: кто учинил это преступление, как наказан? Что я мог ответить? Только то, что по происшествию работает полиция — сам отвечал на вопросы следователя. Мог добавить, что если имена преступников мне станут известны, жителей села извещу немедленно. Пока не известил. Но разве дело полиции искать беспамятных людей? Разве это всеобщая наша -забота? Разве нас не беспокоят факты сбрасывания памятников с постаментов? Если мы не будем подпитывать стояние героев на пьедесталах памяти сегодня,
завтра памятника сами сойдут с этих пьедесталов.

Синие листочки.

Когда подготовил к печати баннер с портретом земляка, который не отдал оккупантам колхозный мёд,
за что они его и расстреляли, решил деньги попросить у хозяев земли, на которой он работал. Обращаясь в самое крупное сельхозпредприятие, был уверен, незначительную-то суммы преемники земли колхозной, конечно же найдут. Ответ мне пришёл по почта. Да, вы делаете важную работу, — читаю в первых строках ответного письма.
Но слова, которые следуют в продолжении этих строк ввергают меня в шок. Из-за притеснения со стороны администрации села и района сокращаются посевные площади хозяйства сокращаются — их отнимают и передают фермерам, а те наживаются и не платят налоги. Потому -то хозяйство и не может почтить память погибших односельчан. И далее изуверский совет: «Обратитесь к фермерам. Денег у них хватит не только
на наше село, но и на баннеры для всех окрестных хуторов».

В числе причин, по которым мы вынуждены менять прописку Стены Памяти и переносить её на другую сторону улицы, оказалась вожделенная, долгожданная и теперь неприкосновенная частная собственность. Хозяйка аптеки на углу Шоссейной и улицы им. 17 партсъезда зарабатывает на жизнь на лекарствах. Когда мы попросили разрешения использовать часть её ограды в интересах патриотического воспитания граждан, оздоровление которых она сделала делом всей своей жизни, бизнес-леди даже приближаться к своей собственности запретила. Вероятно, страна в которой женщина сейчас проживает, вдохновляет её больше, чем родное Отечество. Там и небо синее, и меж берёз дожди косее. К тому же, Канада присоединилась к санкциям Запада против России. И аптекарша, положившая на оздоровление дорогих земляков свои капиталы, ввела санкцию против бойцов Бессмертного Полка. Всё правильно: Канада не поймет, если её гражданка будет привечать бойцов страны «агрессора» — на своей собственности. Продолжая Стену Памяти мы вынуждены отступить
от красивой аптечной ограды, а потом и смонтировать специальный металлический каркас на другой стороне улицы. То есть — на нашей с вами общей муниципальной территории.

Пока мы возводили Стену Памяти, на других бетонных плитах, отделяющих от села территорию некогда крупных строительных предприятий, стали появляться черные кляксы. Сначала жители недоумевали: никак солдатчанские «малевичи» пытаются пленить своим искусством свет?! Или опять братья Ю. шалят? Нет-нет — такие объёмы пацанам не по силам. Да и на краску, которую ночные художники выплескивают на бетонные заборы, средств родителей не хватит. Тут другой «колхоз» действует. Тот самый, у которого денег на одну стену не хватило,
а вот на черную краску для стен других, очевидно, хватает. Некоторые пробовали направить прорвавшиеся «таланты» в более эстетическое русло — ненавязчиво советовали обогатить палитру — рисовать зеленые, красные, синие квадраты. В конце концов — радугу — она доставит односельчанам больше удовольствия,
чем чёрные кляксы. Но упражнения по чернописанию продолжались. И в один ясный день все увидели —
черной краски стало не хватать. Оказывается, избранная краска скрывает периодически появляющиеся
на заборе надписи. Удручает и то, что другие краски, которыми могли порадовать солдатчан, «малевичи»
даже не рассматривали. Но что это — через тонкий слой краски стали проступать отдельные буквы типа:
«Вася, ты не прав» — и все предыдущие усилия «художественной» артели «Напрасный труд» перечеркнуты?! Общественность сделала вывод — к художественному творчеству произведения «малевичей» отношения
не имеют. Не берусь оценивать точность появляющихся характеристик — дело в данном случае в другом.
Эти «творения», не вызывая никакого противодействия со стороны правоохранительных органов, администрации, школы, родителей, продолжают чёрное воздействие на сознание жителей села, а детей
они просто напросто подавляют. Ядовитая черная краска продолжает впитываться не только в бетонное основание заборов, но и в хрупкие души юных односельчан, которые особенности солдатчанской покраски впитывают в себя с молоком матери. И краска, и способствующие её появлению обстоятельства. Но не они волнуют некоторых односельчан. Почти паническое беспокойство вызывают у них появляющиеся портреты бойцов Бессмертного полка. Дети в конце концов вырастут, некоторые уедут на учебу в большие города. И непременно увезут с собой и этот зачерненный забор. А мы удивляться будем по-прежнему: вроде, давно уехал человек от чёрных заборов, а они всё равно в нём каждый день прорывается: если кто-то с чем-то
не согласен, он может выразить своё несогласие надписью. Или чёрной краской. Возможно, получив образование, он останется в другом городе. Там и возможностей, и разной краски, и заборов, больше.
И проблем у горожан, которые столкнуться с трудностями при попытке вывести из приезжего нашу родную деревню, тоже станет больше.

Когда до окончания строительства оставалось в буквальном смысле двадцать метров, возникла проблема с энергией для проведения сварочных работ. Попытались запитаться от школьного спортзала. Тренировочным процессом руководит человек заинтересованный в подготовке людей сильных, здоровых — настоящих защитников Отечества. И уверенный, что наши с тренером задачи совпадают, я перешагнул порог спортзала. И столкнулся с приёмом, которым он меня мгновенно положил на обе лопатки.

Я вспомнил хозяйку аптеки — снова санкции солдатчанского разлива? Когда готовили предыдущий фрагмент Стены Памяти, клерки аптекарши отказали нам в подключении к источнику электропитания. За разрешением надо было лететь в …Канаду, где живёт дама, которая работает на здоровье россиян. Тренер из спортзала живёт в селе. И за разрешением не надо лететь — всего лишь ехать в соседний Зеленокумск, к начальству тренера.
Как тут ни вспомнить рассказ В. Осеевой из «Родной речи» для начальных классов — «Синие листочки» —
как девочка попросила у подружки зелёный карандаш. Подружка должна была спросить разрешение у брата, сестры, мамы. В класс девочка принесла рисунок, на котором были синие листочки.

Наша Стена Памяти — это дерево, на котором каждый появившийся портрет — листочек. Без электроэнергии ветки и листочки дерева не вырастут. И если человек заявляет (имеет человек право на своё мнение!):
«Этим портретам на заборах не место» — я вижу, как растущее на нашей улице дерево синими листочками.

«Хренометраж» нашей работы.

Когда мы только начинали, многие земляки проявили как минимум любопытство: «А что это вы тут делаете?» Место, на котором мы расположили свои инструменты, в селе самое оживленное. Но насколько — до начала работ я даже не подозревал. Особенно любят эту асфальтированную дорожку велосипедисты. Здесь они мчатся, обгоняя бегунов, совершающих забег на стадионе. Они, вероятно, ехали бы ещё быстрее. Но наши железки и провода и мы своими перемещениями стали этому движению мешать. Недовольные велосипедисты сердито прикрикивали: «Посторонитесь! Дайте проехать!» — и, не снижая скорости, мчались дальше. А одна женщина в элегантном брючном костюме скривила рот в ухмылке: «Ну и зачем эта …хреновина?!» А мы от односельчан ожидаем другую реакцию! Если человек вносит свой вклад в сооружение любого объекта, равнодушно мимо этого объекта он уже не пройдет. И уж непременно возмутится, если заметит неуважительное отношение
к его труду. Но вот спустя несколько дней мы стали замечать, что екоторые стали приходить сюда, как на работу — специально убедиться, продолжаем ли мы начатое дело? Подозреваю, у каждого за пазухой был прибор, которым можно фиксировать недостатки в нашей работе. И качество исполнения, и интенсивность проведённого рабочего дня. Такой, прибор, вероятно, был у дамы в черном брючном костюме — она конкретно определила назначение нашего строительства. Полагаю это — хренометр. Когда на объекте полный порядок, прибор
не работает. То есть — попросту не включается. Если круче падает стрелка на шкале хренометра, тем оживлённее становятся владельцы прибора. На приборе женщины в чёрном брючном костюме «хреноватты»зашкаливают.
Но тут что-то непонятное стало происходить — владелец обнаружил нас на том же месте и на следующий день. Мы работали, а его хренометр — нет! Уж он и тряс его и бил по кулаком и другими частями тела — стрелка молчала. Его о чём-то спрашивали знакомые, он рассеянно кивал: «От военкомата работают». Прохожие,
не удовлетворённые ответом, поворачивались к нам.

9

— И сколько ж вам платят?
И недоверчиво морщились, выслушивая скупые, как пустые кошельки, ответы. «Не может быть! Наверняка приплачивают! Если не военкомат, то администрация «, — красноречиво говорили их удивлённые глаза. Некоторые предположения высказывали вслух — тысяч по двадцать, не меньше. Владимир Григорьевич в конце концов не выдержал.
— По 80. Каждому.
Минут десять обладатель уникального прибора приходил в себя.
— За такие деньжищи можно делать и получше, — изрёк после минутного молчания прохожий.
Володя кивнул — согласен, — и вежливо поинтересовался.
— Вы не очень заняты? Тогда придержите, пожалуйста, вот эту железку.
«Эксперта»по части качества строительства с пешеходной дорожки, как волной смыло.
А Владимир Григорьевич всего лишь на наглядном примере продемонстрировал факт: и в нашем селе есть волонтёры. И даже попытался вовлечь в свои ряды ещё одного человека. Ведь одновременно со строительно-монтажными работами мы пытались укрепить в сознании односельчан мысль о том, что важное в государственном масштабе дело можно делать и без финансовой поддержки со стороны государства.
И при этом очень надеялись, что кто-то придет и скажет: самое дорогое в нашей жизни — это время. Мы не можем позволить сознательным гражданам России, расходовать его бесплатно! Потому что дорого ценим вашу работу. Спасибо. Когда мы извлекаем из самых дорогих сокровищниц души это Слово, наши сбережения не только
не убывают, а многократно увеличиваются. Вместе с нами богатеет и наша Родина.
Но за металл, брус, доски, цемент — не устаю повторять — особое спасибо Александру Васильевичу Гриценко, внуку бойца Бессмертного полка. Напечатать баннеры Стены памяти помог другой предприниматель, живущий в Андреевке — Стасенко Владимир Викторович. Список других попечителей Стены Памяти мы разместили
на информационной открытке «За Победу — спасибо деду»!
И отдельная моя благодарность — Александру Фриделевичу Рапопорту, Владимиру Григорьевичу Снеговому, Павлу Васильевичу Михайлову. Позже к нам присоединились Александр Стефанович Архипов, Николай Александрович Штана, Владимир Тимофеевич Черкасов, Михаил Михайлович Новиков, Евгений Владимирович Калмыков. Всех нас объединили наши родители, деды — бойцы Бессмертного Полка, ударники Трудового фронта. Каждому из этого мирного взвода поддержки надо бы посвятить отдельный рассказ.
Например, Рапопорту и Снеговому. Участники строительства БАМа, которые прошли от первых просек
до золотой стыковки на разъезде Балбухта. Это далеко на востоке страны, за Витимом, на севере Читинской области. Целых десять лет они жили одной государственной задачей: прирастить могущество российское новыми просторами Сибири. Участвовали в становлении народного театра «Молодая гвардия». Сыграли
в его составе не меньше двадцати спектаклей. Показали свою работу и на Всесоюзном фестивале самодеятельного творчества народа — театр стал Лауреатом. Но в 90-е годы Союз разрушился. Трудовой подвиг поколения обесценился: БАМ объявили стройкой в никуда. Обескураженные строители, стали разъезжаться.
Кто на другие стройки, кто просто возвратился домой. Но, оказалось, домой-то друзьям путь заказан. Украина стала другим государством, Одесса — иностранным городом. Рапопорт уехал с детьми в Израиль. Но вжиться в иностранное сообщество не смог. Мне кажется — дух великой стройки и ощущение простора родного Отечества не позволили. Когда он стал проявлять интерес к нашему селу, я подумал — это шутка. Но «шутка» затягивается на второй десяток лет. Переехав на Ставрополье, он открыл для себя целый пласт в истории Отечества. Именно здесь случилось то, что пережили люди его национальности во Франции, Польше, СССР — всех странах, где шла война. Для того, чтобы докопаться до истока трагических событий 1942 года, ему дважды пришлось съездить в Израиль. Оттуда привез документы и списки большинства из расстрелянных в сентябре 1942 года в районе
ст. Кума 269 евреев. Но там, в танковом рву, лежат более 300 человек. Остальные — мужчины и женщины, коммунисты, жены командиров Красной Армии. Над ними (и над ними ли — может чуть в стороне?) приземистая полусгнившая деревянная пирамидка. А должна вы стоять большая мраморная плита! Он нашёл в интернете аэроснимок 1942 года, на котором хорошо виден противотанковый ров. Врывается в землю, ищет, ищет.
Пока не всё, что хотел, отыскал. Потому и ещё не появился в селе отдельный обелиск жертвам фашизма.
А вот посвятить этому трагическому событию отдельный баннер в Стене Памяти — это в наших силах. И на нём поместить портрет Марии Семёновны Губановой (в замужестве — Алфёровой) — спасшей в годы войны женщину и ребёнка. На самом деле таких людей было больше. Но сначала они скрывали еврейских женщин и детей
от немцев. А потом, когда немцев прогнали, не афишировали эти факты и среди односельчан. А вот в Израиле, в Иерусалиме, имя женщины из степного Ставропольского села выбили на специальной плите -знай, мир,
своих праведников! Чтобы сфотографировать плиту с именем женщины из Солдато-Александровского
Рапопорт специально слетал в Иерусалим.
Есть на Стене Памяти и портрет родного дяди, Арона Львовича Рапопорта. Служил он в 150 стрелковой дивизии — той самой дивизии, знамя которой в 1945 станет Знаменем Победы. А сам Арон Рапопорт был тяжело ранен и списан подчистую в 1944 году.
Здесь и портреты родителей Владимира Григорьевича Снегового — они служили в одном авиационном полку. Более того, родина мамы, Марии Сергеевны — Ставрополье. Когда пришла пора выйти на пенсию Снеговому,
его потянуло ближе к родственникам. Но дом выбрал там, где живут друзья по БАМу. И, пожалуй, первым,
с кем из местных жителей Володя нашёл общий язык, был Владимир Павлович Камышников. Без Камышникова наша Стена Памяти не пробрела бы нынешние очертания. Ведь работа с железом — это в первую очередь
его навыки, инструменты и время. Без участия Владимира Павловича не только нашу стену Памяти невозможно представить — всё …село. Когда у кого случается поломка в доме, бегут к нему. Требуется поправить забор, арку — ищут Камышникова. А уж в поливной сезон его и дома редко застанешь. Мне самому пришлось испытать такое затруднение. Забарахлившую колонку отремонтировал именно Владимир Павлович. Когда я заикнулся
об оплате, он меня отругал — помогает не за деньги, а из-за чувства благодарности. Кто будет делать металлические заготовки, сваривать детали в отдельный каркас — у нас вопрос не стоял…
Отдельное спасибо надо сказать и девятиклассникам — на прорыв их организовал начальник штаба станичного казачьего войска есаул Владимир Васильевич Иваненко. Ребята красили металлический каркас и даже готовили бетон. Это Семён Пилюгин, Антон Антонов, Даниил Комаров, Илья Разумный другие ребята. А когда
мы приступили к монтажу отдельных баннеров — их для осуществления проекта пришлось сделать
56 — вызвали ребят кадетского класса. Среди баннеров, к которым ребята отнеслись с особым вниманием,
был тот, на котором большинство портретов было женских. О его создании мы задумались с самого первого фрагмента Стены Памяти. Разве наши мамы, бабушки, которые заменили отцов, братьев, мужей на полях, в огородах, полевых мастерских не заслуживают памяти потомков?
Для бойцов Бессмертного полка сегодняшний день — событие важнейшее: они вернулись на улицу,
по которой уходили на фронт! И вот пришли отважные, сыны бесстрашные, пришли с Победой и смотрят на нас, молодые и жизнерадостные, уверенные в будущем! Будто не мы, дети, а они; а мы, послевоенные дети —
их отцы, даже дедушки! Отцу на фотографии со Стены Памяти чуть больше 30. Мне уже за 70. Выходит,
на позицию дедушка провожает …молодого отца — по возрасту, в котором он совершил главное дело своей жизни, он мне годится во внуки!
Как только первые подразделения освободителей показались на южной дороге, жители, радостные и счастливые, высыпали на улицы. Кто с горячими пирожками, кто с кипятком — в холодный январский день лучше глотка горячего чая нет напитка.
И нас, строителей Стены Памяти, спустя 74 года — это невероятно — встречают, как освободителей! Сегодня
хоть на улице и тепло, женщины сельповского магазина «Всё для вас» вынесли столик с термосом и вкусными булочками — подкрепить бойцов взвода поддержки! Мы пили чай, а женщины, Лена и Наташа, всматриваются через наши головы в Стену Памяти — освободители вернулись! Они вернулись в родной дом, о котором ни на миг не забывали и на заснеженном Севере, и в траншеях острова Хортица, и грохоте боёв на берлинских улицах, и в поющей и ликующей Вене.
С каждым последующим выходом Бессмертного полка на улицу родного села технология монтажных работ претерпевала изменения. Вот Саша, два Владимира предложили для основного и защитного баннера
Стены Памяти не использовать дополнительный подрамник, обойтись одним, который затем, как картину в раму, вставлять в смонтированный каркас. Защитный баннер — это условное название. На самом деле — это обратная сторона Стены Памяти. Со стороны улицы в нас от Бранденбургских ворот вглядываются Тимофей Мячин и Николай Пучков, а с обратной стороны Стены Памяти мы видим пейзажи родного дома, которые
они вспоминали на полях сражений. Они думали о нас — о людях, которые будут работать на родной земле.
За эту землю они проливали кровь, за неё отдали жизни многие бойцы Бессмертного полка. Если человек принес фотографию родственника или даже просто знакомого человека, значит ему небезразлична судьба своего народа. Его отец, деды шли в атаку с однополчанами. Рядом были люди, которых они почти не знали,
но на передний край обороны противника надвигалась грозная атакующая сила людей единых по духу.
А ведь Стена Памяти — это тоже духовная составляющая стена нашего общего Дома, наш передний край,
который они отстояли для нас, ныне живущих.
Даже если на простом заборе мы размещаем какое-то сообщение, это уже не забор, а средство массовой информации. И картинкой, помещённой в соединительную ткань Стены Памяти, я подчеркиваю преемственность и благодарность поколения внуков. Дети вышли в Вечному огню с портретами дедов — освободителей.
Вот он, этот выход и стояние перед общественностью — и есть наша благодарность, наше спасибо деду
за Победу! И чем сплочённее это движение, тем сильнее наша страна. Всё просто и очевидно. Но когда человек отказывается от участия в этом деле, страна огорчается. Знать, что можно сделать лучше и не принять в созидательном деле участия — это проявление собственной слабости.
Что касается вопроса, не дающего покоя некоторым нашим согражданам: «Сколько же вам…?» — отвечу поточнее. По 70. Лет. Чуть больше или около этого. И все года — наше богатство, накопленное на просторах нашей Великой Родины. В том числе и в тех местах, о которых Ломоносов говаривал: «Могущество Российское прирастать Сибирью будет». Но для благополучия страны даже этих богатств недостаточно. От всех драгоценностей мира будет мало пользы, если ими будут управлять люди, душа которых не сочувствует,
не сопереживает, не помнит. То есть — не стоит и ломанного гроша. А наше Отечество должно прицветать богатством души каждого россиянина! И мы свои богатства не закрываем в сейфы. Пусть от этого цветения и вам прибудет. Берите. Пользуйтесь. И несите прекрасное, доброе, нужное, если поймёте что и сколько можете нести. В том числе — и кирпичики для стены нашего общего дома…
На снимках: Наши земляки и наши Герои. Мы строим Стену Памяти. Каждый портрет — кирпичик Стены Памяти.
Фёдор Пилюгин.

Б. полк 2020-3

1 часть

2 часть

3 часть

u Протокол 2017

u Имена 2017

u Сельские игры 2018

u Спорт. площадка

u мастер класс по самбо

u 1 сентября 2018

u Юбилей села

u Битва регионов

о Солдатке и солдатчанах