Помним, гордимся

Бессмертный полк

Стена памяти

Рано утром меня разбудил телефонный звонок. Кто бы это мог быть так рано — на часах не было и семи? Первые слова в трубке не разобрал — ещё , наверное, не проснулся. Понял, что звонит женщина. Зато последующие слова в трубке моментально прогнали остатки сна.

— Я вам с кладбища звоню.

У меня едва не пропал дар речи — неужели. это и есть её первый звоночек? Сразу подумал о несделанной работе, о детях и внуках, которых давно не видел. И о том, как она приходит, та, которую «.все мы ждём
по старине.» Я не на войне, но годы -то солидные — седьмой десяток на исходе. Увы, половина, моих ровесников-одноклассников уже ушли в мир иной. Теперь и мне начала названивать . с кладбища.

Я промямлил что-то невразумительное.

— Это я, Татьяна (Итак, она звалась Татьяной?). Я вчера привозила вам фотографию. Тут вот .я смотрю, родился
он в 22 году, а умер — в 85.

— Простите, кто - он? — неуверенно выдавил я.

— Д-дедушка мой. Вы слышите?! Алло!

 Последние слова она повторила, обеспокоенная, несколько раз. Но, к счастью, поняла, что дело не в плохой связи — моё замешательство было связано с материями более высокими.

— Вы слышите. Да-да, это я у вас вчера вечером была. Вечером на кладбище не успела, подумала — лучше рано утром.

Я усмехнулся про себя — нет, лучше бы .поздно днём.

Сейчас об этом звонке я вспоминаю с улыбкой — это был обычный рядовой  момент работы над Стеной Памяти. Моя добровольная помощница — женщина молодая, ровесница старшего сына, очень уж хотела, чтобы фотография родного ей человека стала частью Стены Памяти. И быстренько сообразила, где может  ликвидировать свой информационный пробел. Стоило мне подумать о портрете бойца Бессмертного Полка,
как в калитку дома начинали стучаться — это кто-то из земляков приносил драгоценную фотографию.
Ко многим землякам, знакомым с детства, я заезжал сам.  На лице Зины Пронько, теперь уже Зинаиды Степановны Скрипченко, было написано удивление  —  она  как раз в эти дни собиралась пойти ко  мне.  Фронтовые снимки своего отца, Степана  Поликарповича, нашла после того,  как Стена Памяти была открыта.
Она смотрела на портреты фронтовиков вместе с другими односельчанами и думала. В это время кто-то
из стоявших рядом  произнёс  фразу, которая  только что возникла в её голове: «А почему  здесь нет портрета моего отца? Он от Сталинграда от  Берлина прошёл.» Она  даже встрепенулась, будто от удара током.
Но говорила это не она — её знакомая, почти ровесница, которая стояла  вместе с ней у только что открытой Стены Памяти.  Валентин Павлович Пронько — её двоюродный брат — сохранил предвоенную семейную фотографию Пронько. Там и его  отец, фронтовой шофёр, погибший в предгорьях Кавказа, и его братья Степан, Тимофей, Пётр. Оцифрованные документы и фото присылали  из других городов и сел. Снимки, письма, документы присылали, приносили и  в сельскую администрацию. Одно из них написала Лидия Емельяновна Борисенко, жительница села Нины. Родилась она  в хуторе Петровском в большой дружной семье. Старшие сыновья к началу  войны уже обзавелись семьями. А младшенький, Илья,  все еще гонял мячи за хуторскими  огородами.

— Однажды как ударил мяч, так он и  улетел в лес. Искали — искали не нашли — ночь наступила.

Этот  эпизод из раннего детстваЛида запомнила ярче  всего. Сейчас она уже бабушка. Да, годы идут. Но вот что удивительно —  всё, что связано с отцом и его братьями, кажется,  прорисовывается всё отчетливее . В письме,  присланном  в администрацию,  была просьба  поместить портреты отца и его погибших братьев на Стене Памяти  в родном селе.

Когда мы приступали к формированию  Бессметного Полка, полагали, что достаточно будет одного баннера.
Но вот уже закончили работу над четвёртым. В нём — больше 80 портретов. Теперь в постоянно действующем полку около 500 фамилий. Стало быть мы  — родственники, соседи, земляки — зажгли на небосводе памяти
500 поминальных свечек. Но таких огоньков  могло быть больше. Только  в первые месяцы войны из Солдато-Александровского района добровольно ушли и  были призваны на фронт более 2700 человек. Мы знаем
—  более 1700 из них не вернулись.  Да, вспомнили не всех. Причин много. Пожалуй,  главная — некому поминать — родственников погибших воинов нет в живых. Есть ещё и  навсегда выехавшие из родного села вернувшиеся
с войны. Они  никаких связей с малой родиной не поддерживают.  У некоторых солдатчан просто не оказалось фотографий.

С какой надеждой постучался в дом к моей бывшей учительницы. Её  муж, фронтовик, был в мирное время фотографом. Представляете, каким богатством овладели его наследники?!  Но, оказалось, архив отца,
как ненужный хлам, занимающий много места и  мешающий  вести хозяйство, сын сжёг.  И, наверное некоторые соседи видели, как исходит, улетучивается  — поднимается вверх столбом дыма — это богатство. За некоторыми уже обещанными фотографиями пришлось изрядно пооббивать  пороги некоторых домов.  Увы, рутинная будничная суета, бытовые неурядицы  не оставляют  людям времени на материи более высокие — обращаться
к домашним архивам и извлекать из них портрет отца или деда. Некоторым  землякам  сам факт появления портрета родного человека  на стене Памяти показался актом  кощунственным. Там портрет и солнце жжет,
и дожди полощут, рядом проложенная  дорога пылью  застилает.  Нет. Лучше уж — пусть «. карточка пылиться
на полке пожелтевших книг»  — и сердцу спокойнее, и дольше сохранится. Были и другие, трудно объяснимые,  ситуации.

 . На улице Советской живут потомки женщины, которая спасла от оккупантов еврейскую семью — женщину
и ребёнка. Туда я приезжал раз пять-шесть. Сначала потомки пообещали посмотреть фотографию у себя.
У себя не нашли. Но обнадёжили архивами  брата. У брата снимка  тоже не оказалось, но выяснилось, что карточки, точно,  есть у племянника, который живет в краевом центре.  Но и через две недели желаемые портреты не появились — племянник приехал, но фотографии .забыл. Наконец, объявили: «Дочь принесёт вам  сама
— завтра.» Но  и это «завтра» не наступило —  последний, четвёртый баннер, вышел без фотографии нашей  самоотверженной  землячки. Видимо, не сохранили родные портрет своей мамы и бабушки  . Или, наоборот, сохранили, но  спрятали так далеко, что теперь не то, чтобы немцы и другие враги . не обнаружат — даже  сами
не найдут.  Правда,  могу (себе в утешение) привести слова из письма  спасенной Е. Казиной — она  прислала
его из Иерусалима (как оно попало ко мне — история отдельная). В нём с благодарностью  она вспоминает жителей Кисловодска и «отдалённой станицы Солдато-Александровской»: . ими двигала доброта, они старались не замечать смертельной опасности, которой подвергали себя и своих близких ».

И всё же, у нашей Стены Памяти много соавторов. Как моральных, наполнившись эти святые полотнища духом победителей, так и материальных.  Чтобы напечатать баннеры, вставить их в  уличную экспозицию, нужны деньги.. И не было случая, чтобы кто-то отказал в средствах. Люди  вносили по сто, двести рублей, чаще после того, как им приносили пенсию. Даже «Колхоз Русь», к которому я обратился , невзирая на свои  экономические трудности  в общее дело свою лепту  всё же внёс —дал  очень ценный совет и идеологически его  обосновал: назвал фамилии фермеров, которые обязаны  финансировать этот проект.  И всё-таки она появилась, наша Стена Памяти. И всё же  многими добровольными помощниками (в том числе и позвонившей рано утром Татьяной), движет Память. А Память и Доброта — синонимы духовные. И всех здравомыслящих граждан, патриотов своей Отчизны должно насторожить:  из России постепенно уходит память о Великой Отечественной. А истоки этого исхода нужно искать в семье.  С одной стороны — понимаю отмолчавшихся: отцы-то воевали за Победу,
а их потомки  никаких действий, достойных этого подвига, даже не попытались произвести.  И не потому портреты их отцов и дедов не появились, что воевали отцы  незаметно, без наград, а оттого, что им как-то неловко за себя перед памятью о победителях. Уже после появления третьего баннера один прежде мною уважаемый человек вдруг спросил: «А кто разрешил их выставлять на всеобщее обозрение портреты умерших
в мирное время ветеранов?» Я сначала опешил. А кто вообще разрешил Бессмертный Полк? Почему люди, Президент России В. В. Путин,  выходят 9 мая с портретами отцов и дедов на улицы, к монументам Славы?!
Но уважаемый человек всё же стоял на своём. Для него появившееся на улице Шоссейной полотнище было чем-то вроде Доски Почёта, а люди, портреты которых на ней появились, в его понимании недостойны такого возвеличивания. А должна быть, по его мнению, создана комиссия, которая утвердила бы списочный состав, потом  назначенные исполнители  должны были найти фотографические материалы бойцов Бессмертного Полка, изготовить эскизы, утвердить их  в вышестоящей инстанции, и только после этого — приступить к печатанию  баннеров. .. Но тут вдруг я подумал: а этот человек прав. Он, бывший крупным руководителем, ничего о ещё живущих тогда фронтовиках не знает. Да и не надо было оценивать их по этим параметрам — подвигам на войне. Достаточно было хорошо пахать, сеять, выращивать овощи. Но в том, что процесс формирования Бессмертного Полка  надо было изначально вести путем изучения общественного мнения (хотя бы путем формирования специальной комиссии, состоящей из уважаемых людей)  сразу после Победы — в  крайнем случае — к её 30-летию ( как раз мой оппонент и возглавлял крупное хозяйство), когда многие фронтовики были ещё  живы
и матери погибших бойцов оплакивали своих сыновей, выезжая за тысячи верст на их могилы, разбросанные
по Европе, — он прав. Тогда ещё живому фронтовику-фотографу  даже  и в страшном сне не могло придти,
что сын так отнесется к его наследию. Но подобные общественные институты созданы не были. Да, всплески были.  «Малая  земля», гранитные монументы и изваяния на берегу Черного моря и в других местах. Были и другие обнадёживающие начинания: поиск погибших героев начали Красные следопыты. Они воскресили тысячи забытых имён, собрали уникальные экспонаты  и  сделали  своё .чёрное дело: школьные музеи, уголки Боевой Славы в начале 90-х были уничтожены, а вместе с ними — и ценнейшие реликвии военных лет. После того, как
в стране обесценились награды (а ведь когда-то отличившимся ветеранам за фронтовое ремесло доплачивали) трудно на генетическом уровне воспитывать поколение победителей.

В каком-то смысле её возникновение можно считать народным  подвигом. В смысле — событием, подвигшим  наше сознание к осмысливанию, а некоторых — к переоценке жизни близких людей и своей собственной.
Это сложный общественно-патриотический процесс. Прежде всего потому, что он давно никем не управлялся,
и конечно, не поощрялся.  А когда, как бы сказали некоторые лидеры союзного масштаба — процесс пошёл, нынешние лидеры подрастерялись. А  в это же время за океаном процесс воспитания  поколения победителей шёл на всех порах. В 1995 году мне довелось в составе Российской экологической группы почти месяц прожить в США.  Работали в основном в национальных парках.  Жили в гостиницах, палатках, домах активистов. Однажды утром нас разбудил страшный шум, мы вскочили, на понимая, откуда на дорожках парка  появилась стадо ревущих бизонов. Выскочили и увидели школьников лет  11 -12, которые делали утреннюю пробежку.
Они мчались по дорожкам, посыпанным галькой (чтобы земля меньше пачкала обувь)  и во всю глотку орали речёвки: «Мы самые смелые! Мы самые умные! Мы самые сильные! Страна наша — лучшая мире» и т. д. Мы тогда посмеялись над своими страхами. А вот теперь думаю — напрасно. Ведь еще тогда, там же — в книжном магазине одного из городков  штата Вашингтон, я увидел фотоальбом, посвященный Второй мировой войне.  Он на три четвертых состоял из снимков американцев, которые одерживали молниеносные победы на Втором (мы так считали) фронте. А где же Курская дуга, форсирование Днепра, взятие Берлина?  Эти операции даже
не упоминались.Несколько маленьких снимков, сделанных русскими репортерами во время битвы за Москву
и Сталинград  — вот и  всё наше участие во Второй мировой.

Наступило третье тысячелетие, и в  мире уже, пожалуй, и не сомневаются, что  решающий вклад в Победу
над фашистской Германией внесли США. И когда  совсем недавно американский политик, перечисляя страны—победители во Второй мировой войне, вообще не упомянул СССР, мы приходим к горькому осознанию,
что, победив в войне и посчитав свой решающий вклад в разгром фашизма аксиомой — истиной, не требующей доказательств  — о подвиге своего — советского — народа даже напоминать миру перестали. А зачем, если наша  Победа, как золото, не тускнеет, не поддается коррозии?! Она монументом возвышается над всеми духовными возвышенностями мира. А гранитные памятники , стоящие над  зарубежными горками и горами, стали потихоньку сносить и выбрасывают на свалку. В Щецине был вначале разбит постамент мемориала Благодарности воинам Красной Армии, а теперь, в 2016, памятник окончательно уничтожен. В Эстонии  была вскрыта братская могила советских воинов. Теперь  бронзовый солдат, стоявший на часах над захоронением,  стоит,  облитый чѐрной краской, обезображенный, на окраине Талина. И совсем уж  не по себе от другого факта: болгарские  националисты трижды пытались уничтожить знаменитого  на весь мир гранитного Алёшу. Это-то в почти нашей Болгарии, которую в советские годы считали своей, шестнадцатой — После Украины, Белоруссии и т. д. — республикой! Этот памятник начал создаваться сразу после войны, деньги собирали всем миром. Был в Пловдиве даже комитет по его строительству создан.  Многие люди знают стоящего в Пловдиве над горою Бунарджик Алёшу по песне, написанной композитором Э. Колмановским на стихи К. Ваншенкина. До 1989 года эта песня  была гимном Пловдива.  А вот теперь  мэр  этого города  С. Гурневски песню не только не  поёт —  и не слушает:  он  объявил Алѐшу .личным врагом. Представляю, как бы огорчился, узнай это,  наш земляк, бывший старшина, Павел  Акимович Пархоменко, освободитель Болгарии, награжденный за свой солдатский  подвиг болгарской медалью «Отечественная война.» И дело не в одном только памятнике. Болгарские братушки отказывают России пропустить Южный поток — газопровод в Европу. Если вспомнить санкции, которые обрушились на Россию
из-за присоединенного Крыма, станет понятны действия мирового империализма, который пытается отнять
у нашего народа ( и в Крыму этот народ проявил свой характер) нашу Победу.  Если вспомнить 33 -его  Президента США  Г. Трумэна, так тот  ещё в июне 1941(!) г в «Нью-Йорк Таймс» заявлял: «Если мы увидим,
что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они, таким образом, убивают друг друга как можно больше». А вот политик «помоложе» — 1985 год — М. Олбрайт: «По оценке мирового сообщества экономически целесообразно проживание на территории СССР 15 миллионов человек». Интересно, куда, в какие города  запланировали отправить  нас, оставшихся от 262 миллионов, заокеанские воротилы, наследники  Морганов  и Ротшильдов,  которые едва ли не до капитуляции Германии оказывали поддержку Гитлеру?!  И вообще, что это за сообщество, которое людей на постсоветских территориях за людей не считает?  Почему публично высказываются такие оценки становится понятным , когда слушать  всё ту же М. Олбрайт  дальше: «Это несправедливо, что Россия
в одиночку владеет природными богатствами Сибири». Увы, не вчера эта мысль начала будоражить умы заокеанских политиков. Советник 28-ого Президента США Вудро Вильсона полковник Хауст в начале 20 века слыл  человеком решительным: «Россия слишком велика и однородна, еѐ надо свести к среднерусской возвышенности. перед нами будет чистый лист бумаги, на котором мы начертаем судьбу российских народов.» Надо полагать,  полковник Хауст был не одиноким в своём  стремлении. И  полагать, что СССР распался
в результате «демократических» процессов  — верх наивности. И сегодняшние рассуждения в семейном кругу,
во время которых продвинутые внуки упрекают своих дедов Великой Победой («Лучше бы вы ту войну проиграли — мы бы жили, как немцы») тоже возникают не на пустом месте. И уже не в Польше, не в  Эстонии — в России оскверняются памятники советским войнам. В Волгограде молодчики справляют нужду прямо в пламя Вечного огня. В Поволжье владелец иномарки отсыпал дорогу к гаражу плитами, на которых были высечены имена погибших в войне земляков. А у нас, у Стены Памяти, местные джигиты так гарцуют на своих мотоциклах,
что щебенка с дороги из-под колес отлетает прямо в глаза наблюдающим за ними предков. А чтобы они
их не смущали, эти молодчики совершают ещё один акт вандализма — ударяют по молчаливому полотну ножиком.

Повторю слова, приведенные на Стене Памяти: «Этот взгляд, словно высший суд, для ребят, что сейчас растут.» Мы их взяли из песни.  И  из жизни. Этот взгляд  не только для подрастающего поколения — для всех, кто думает о будущем.  Ещё раз вглядитесь в эти молодые, красивые лица. Остановитесь, не проезжайте мимо на мотоциклах, велосипедах. Даже быстро идти мимо Стены Памяти  недостойно воспитанного человека. А уж этот трусливый выпад с ножиком — это есть вопиющий  укор старшему поколению, а теперь — и  нам, детям фронтовиков. Увы, что-то недоглядели, что-то сделали не так. Но сейчас, вышедшим на тропу войны с бойцами Бессмертного Полка,  своим действием сделавшим оценку итогов войны («..лучше бы проиграли.»), хочу напомнить факт из событий
не такой уж великой давности. В 1942 году перед тем, как увезти беженцев (евреев, коммунистов, партизан)
на расстрел, им объявили, что отправляют  их в отдельный город, где у них будет дом, работа жизнь, не хуже, чем у немцев.  Не кажется ли вам, что по лекалам, изготовленным  оккупантами,  современные заокеанские политики уже чертят свои планы  всему нашему народу?! А кое-где даже претворяют свои планы в .его смерть!

Да, отцы не любили рассказывать о войне. Они были мирными гражданами, привыкшими пахать и сеять, выращивать урожаи и животных, строить новые дома и дороги. А на войне полем боя зачастую было поле неубранной пшеницы. На войне им  пришлось разрушать города, взрывать мосты и дороги, убивать людей. Одни только воспоминания о фронтовых дорогах пропахли горечью  сожжённых пепелищ, окопной вонью, кровью погибших товарищей.  Ещё одна причина, по которой многое из пережитого наши ветераны унесли с собой. Может, многие командиры и бойцы и оставили бы свои воспоминания о войне. Но общество оказалось неготовым  к такому валу информации. Хорошо помню журналиста Ставропольского краевого радио Владимира Васильевича Васькова, моего начальника по редакции общественно— политических передач в начале 70-х годов. После приёма очередного ветераны войны, который предложил редакции свои воспоминания, он хватался за голову. Осилить такой наплыв материалов о войне редакция была не в состоянии. От воспоминаний оставались жалкие выжимки, а то и вовсе  они отправлялись в архив , так и неозвученные в эфире. Сейчас мы бы другими глазами  прочитали эти материалы. Но они — одни давно уничтожены, другие оказались так и не написанными, третьи — даже не озвученными в кругу семьи.

 Так что удивляться, почему  Россию обвиняют в агрессивных намерениях (а потому что рождаемость
у нас стала превышать смертность — не стремимся мы в демографической политике к цифре, запланированной заокеанскими политиками!), с какой целью  ввели санкции, не пустили легкоатлетов на Олимпиаду,
а паралимпийцев унизили ещё ниже —  не нужно. И всё же в процессе работы над нашей Стеной Памяти, во время сбора материалов для первых баннеров меня потрясли  слезы отчаяния  молодой женщины. Портреты двух родственников, братьев отца,  она сохранила, но кроме фамилий и имён, о них не знает ничего. Надеялась
на  информацию сайтов Центрального архива ВОВ. Но и там наши совместные поиски не увенчались успехом.  Одна  отрада —  её  фотографии  стали достоянием Стены Памяти,  и братья Рубаны, Василий и Николай, красивые и благодарные, я думаю,  высматривают  с памятного полотнища  среди идущих земляков ангела-хранителя своёго  пребывания на земле — Галину Дмитриевну Кудинову, в девичестве — Рубан.

К счастью, такие  люди у нас есть и они пока здравствуют. Моя няня (она в конце 40-х жила на одной улице
с моими родителями), Надежда Ильинична  всё же разыскала и принесла  каком-то чудом сохранившуюся карточку отца —  два на три сантиметра  ( другие мать сожгла, видя, как дочь плачет, перебирая фотографии )
— и была счастлива, что хоть в таком виде дорогой лик появился  на Стене Памяти.

Когда мы приступили к созданию Стены Памяти, в архиве  Галины Васильевны Зайцевой  были письма отца
и несколько его  фотографий. В конце концов она разыскали карточки остальных Зайцевых, в том числе
и расстрелянного фашистами дедушки — солдата Первой Мировой войны. Композиция из шести фотографий, считаю, обрела достойное место на Стене Памяти.

И всё же, подводя некоторые итоги этой работы, не могу сказать, что все земляки  к этой работе отнеслись  заинтересованно. Увы, некоторые этот проект восприняли.как бы это сказать —  пугающе. инфантильно.
Этот  факт навевает на грустные размышления, которые приводят меня на . Украину — там головы  подняли бандеровцы. На востоке этого государства идет война, в развязывании которой власти  обвиняют Россию.
Чего мы только не наслышались в последние годы!  И вот уже не гитлеровская Германия, а мы, россияне — «москали» — оккупанты.  А после присоединения Крыма мы ещё и страна-агрессор.  Если говорить прямо
—  наших украинских  братьев науськивают — чем больше они будут убивать  друг друга, тем легче им  втянуть
в эту братоубийственную войну и соседнюю Россию.

Более 70 лет прошло после того замечательного дня, когда мир услышал долгожданное  —  Победа!  Её блеском переполнены глаза бойцов Бессмертного полка. Они ушли, чтобы остаться с нами. А ещё лучше — остановитесь, вглядитесь — глаза в глаза — ещё раз вспомните их, погибших на войне, израненных, но оставшихся в живых.
О тех, кто не шагал по полям сражений, но сражался за Победу в блокадном Ленинграде,  до изнеможения стоял у станка на Урале, на Кузбассе  и Алтае. Работал без устали на полях Ставрополья и Кубани, на просторах Сибири и Дальнего Востока.  Мы обязаны, как знамя поднять , над собой портреты бойцов Бессмертного Полка, тружеников Трудового Фронта — последние два слова я тоже начинаю, преклоняясь перед этими людьми,
с большой буквы. И что бы ни творили заокеанские воротилы,  мы должны помнить — наша земля  «.прежде отданная кровью, кровью вновь возвращена.»  И ещё хочу напомнить факт, приведенный односельчанином
А. И. Кущёвым. Наши воины—земляки, сражавшиеся за Сталинград, снимали с искореженных машин неповрежденные детали, смазывали их солидолом и закапывали в приметном месте. С тем, чтобы после войны извлечь и использовать  для ремонта сельхозтехники. Они думали о своей земле в самые далёкие от мирной жизни дни. Теперь же, руководители сельхозартели, о которой они так пеклись  во время войны, советуют другим — и даже называют их поимённо — поминать  фронтовиков.  Они же, обиженные «неурожаем», другими невзгодами  позаботиться о Стене Памяти  не могут — у них нет мочи, им заниматься этим  некогда. Но мы  обязательно будем  помнить и делать все, чтобы быть достойным величия и значения этого подвига. Мы, дети победителей. Мы должны быть сильными, умными, смелыми. Наша страна — лучшая в мире!

И первый, может быть, шаг, к осмыслению процесса — вопрос самому себе —  почему на Стене Памяти нет вашего родственника. Отца,  деда,  прадеда. Может, кому-то еще не поздно  задать вопрос — где он был, что делал, чувствовал в День Победы 1945-ого?! И сказать — уже не себе — своему будущему сыну, внуку: «Твой дед — боец Бессмертного Полка! Его портрет удостоен чести быть на Стене Нашей Памяти!»

Фёдор Пилюгин
Фото автора

u Уборка урожая 2017

u Цыгане 2017

u Елена Пузырева 2017

u Протокол 2017

u Имена 2017

u Сельские игры 2018

u 1 сентября 2018

u Юбилей села

о Солдатке и солдатчанах